Он выехал из дома с тем чтобы. «Он выехал из дома в рейс, а живым уже не вернулся. Кирилл планировал добраться до работы вовремя

IX Утром Колин заваривал для Горноцветова чай. В этот четверг Горноцветов должен был рано поехать за город, чтобы повидать балерину, набиравшую труппу, и потому все в доме еще спали, когда Колин, в необыкновенно грязном японском халатике и в потрепанных ботинках на босу ногу, поплелся в кухню за кипятком. Его круглое, неумное, очень русское лицо, со вздернутым носом и синими томными глазами (сам он думал, что похож на верленовского "полу-пьерро, полу-гаврош", было помято и лоснилось, белокурые волосы, еще не причесанные на косой ряд, падали поперек лба, свободные шнурки ботинок со звуком мелкого дождя похлестывали об пол. Он по-женски надувал губы, возясь с чайником, а потом стал что-то мурлыкать, тихо и сосредоточенно. Гроноцветов кончал одеваться, завязывал бантиком пятнистый галстук перед зеркалом, сердясь на прыщ, только что срезанный при бритье и теперь сочащийся желтой кровью сквозь плотный слой пудры. Лицо у него было темное, очень правильное, длинные загнутые ресницы придавали его карим глазам ясное, невинное выраженье, черные короткие волосы слегка курчавились, он по-кучерски брил сзади шею и отпускал бачки, которые двумя темными полосками загибались вдоль ушей. Был он, как и его приятель, невысокого роста, очень тощий, с прекрасно развитыми мускулами ног, но узенький в груди и в плечах. Они подружились сравнительно недавно, танцевали в русском кабаре где-то на Балканах и месяца два тому назад приехали в Берлин в поисках театральной фортуны. Особый оттенок, таинственная жеманность несколько отделяла их от остальных пансионеров, но, говоря по совести, нельзя было порицать голубиное счастье этой безобидной четы. Колин, после ухода друга, оставшись один в неубранной комнате, открыл прибор для отделки ногтей и, вполголоса напевая, стал подрезывать себе заусенцы. Чрезмерной чистоплотностью он не отличался, зато ногти держал в отменном порядке. В комнате тяжело пахло ориганом и потом; в мыльной воде плавал пучок волос, выдернутых из гребешка. По стенам поднимали ножку балетные снимки; на столе лежал большой раскрытый веер и рядом с ним -- грязный крахмальный воротничок. Колин, полюбовавшись на пунцоватый блеск вычищенных ногтей, тщательно вымыл руки, натер лицо и шею туалетной водой, душистой до тошноты, скинув халат, прошелся нагишом на пуантах, подпрыгнул с быстрой ножною трелью, проворно оделся, напудрил нос, подвел глаза и, застегнув на все пуговицы серое, в талию, пальто, пошел прогуляться, ровным движеньем поднимая и опуская конец щегольской тросточки. Возвращаясь домой к обеду, он обогнал у парадной двери Ганина, который только что покупал в аптеке лекарство для Подтягина. Старик чувствовал себя хорошо, что-то пописывал, ходил по комнате, но Клара, посоветовавшись с Ганиным, решила не пускать его сегодня из дому. Колин, подоспев сзади, сжал Ганину руку повыше локтя. Тот обернулся: -- А, Колин... хорошо погуляли? -- Алек сегодня уехал,-- заговорил Колин, поднимаясь рядом с Ганиным по лестнице.-- Я ужасно волнуюсь, получит ли он ангажемент... -- Так, так,-- сказал Ганин, который решительно не знал, о чем с ним говорить. Колин засмеялся: -- А Алферов-то вчера опять застрял в лифте. Теперь лифт не действует... Он повел набалдашником трости по перилу и посмотрел на Ганина с застенчивой улыбкой: -- - Можно у вас посидеть немного? Мне что-то очень скучно сегодня... "Ну ты, брат, не вздумай со скуки ухаживать за мной",-- мысленно огрызнулся Ганин, открывая дверь пансиона, и вслух ответил: -- К сожалению, я сейчас занят. В другой раз. -- Как жаль,-- протянул Колин, входя за Ганиным и прикрывая за собой дверь. Дверь не поддалась, кто-то сзади просунул большую, коричневую руку, и оттуда басистый берлинский голос грянул: -- Одно мгновенье, господа. Ганин и Колин оглянулись. Порог переступил усатый, тучный почтальон. -- Здесь живет герр Алфэров? -- Первая дверь налево,-- сказал Ганин. -- Благодарю,-- на песенный лад прогудел почтальон и постучался в указанный номер. Это была телеграмма. -- Что такое? Что такое? Что такое? -- судорожно лепетал Алферов, неловкими пальцами развертывая ее. От волненья он не сразу мог прочесть наклеенную ленточку бледных неровных букв: "priedu subbotu 8 utra". Алферов вдруг понял, вздохнул и перекрестился. -- Слава тебе. Господи... Приезжает. Широко улыбаясь и потирая свои костлявые ляжки, он присел на постель и стал покачиваться взад и вперед. Его водянисто-голубые глаза быстро помигивали, бородка цвета навозца золотилась в косом потоке солнца. -- Зер гут,-- бормотал он.-- Послезавтра-- суббота. Зер гут. Сапоги в каком виде!.. Машенька удивится. Ничего, как-нибудь проживем. Квартирку наймем, дешевенькую. Она уж решит. А пока здесь поживем. Благо: дверь есть между комнатами. Погодя немного, он вышел в коридор и постучался в соседний номер. Ганин подумал: "Что это мне сегодня покоя не дают?" -- Вот что, Глеб Львович,-- без обиняков начал Алферов, круговым взглядом обводя комнату,-- вы когда думаете съехать? Ганин с раздраженьем посмотрел на него: -- Меня зовут Лев. Постарайтесь запомнить. -- Ведь к субботе съедете? -- спросил Алферов и мысленно соображал: "Постель нужно будет иначе, Шкап от проходной двери отставить..." -- Да, съеду,-- ответил Ганин и опять, как тогда за обедом, почувствовал острую неловкость. -- Ну вот и отлично,-- возбужденно подхватил Алферов.-- Простите за беспокойство, Глеб Львович. И в последний раз окинув взглядом комнату, он со стуком вышел. -- Дурак...-- пробормотал Ганин.-- К черту его. О чем это я так хорошо думал сейчас... Ах, да... ночь, дождь, белые колонны. -- Лидия Николаевна! Лидия Николаевна! -- громко звал маслянистый голос Алферова в коридоре. "Житья от него нет,-- злобно подумал Ганин.-- Не буду сегодня здесь обедать. Довольно." На улице асфальт отливал лиловым блеском; солнце путалось в колесах автомобилей. Рядом с кабачком был гараж; пройма его ворот зияла темнотой, и оттуда нежно пахнуло карбидом. И этот случайный запах помог Ганину вспомнить еще живее тот русский, дождливый август, тот поток счастья, который тени его берлинской жизни все утро так назойливо прерывали. Он выходил из светлой усадьбы в черный, журчащий сумрак, зажигал нежный огонь в фонарике велосипеда,-- и теперь, когда он случайно вдохнул карбид, все ему вспомнилось сразу: мокрая трава, хлещущая по движущейся икре, по спицам колес, круг молочного света, впивающий и растворяющий тьму, из которой возникали: то морщинистая лужа, то блестящий камешек, то навозом обитые доски моста, то, наконец, вертящаяся калитка, сквозь которую он протискивался, задевая плечом мягкую мокрую листву акаций. И тогда в струящейся тьме выступали с тихим вращеньем колонны, омытые все тем же нежным, белесым светом велосипедного фонарика, и там на шестиколонном крытом перроне чужой заколоченной усадьбы его встречал душистый холодок, смешанный запах духов и промокшего шевиота,-- и этот осенний, этот дождевой поцелуй был так долог и так глубок, что потом плыли в глазах большие, светлые, дрожащие пятна, и еще сильнее казался развесистый, многолиственный, шелестящий шум дождя. Мокрыми пальцами он открывал стеклянную дверцу фонарика, тушил огонек. Ветер напирал из тьмы тяжело и влажно. Машенька, сидя рядом на облупившейся балюстраде, гладила ему виски холодной ладошкой, и в темноте он различал смутный угол ее промокшего банта и улыбавшийся блеск глаз. Дождевая сила в липах перед перроном, в черной, клубящейся тьме, прокатывала широким порывом, и скрипели стволы, схваченные железными скрепами для поддержания их дряхлой мощи. И под шум осенней ночи он расстегивал ей кофточку, целовал ее в горячую ключицу; она молчала,-- только чуть блестели глаза,-- и кожа на ее открытой груди медленно остывала от прикосновений его губ и сырого ночного ветра. Они говорили мало, говорить было слишком темно. Когда он наконец зажигал спичку, чтобы посмотреть на часы, Машенька щурилась, откидывала со щеки мокрую прядь. Он обнимал ее одной рукой, другой катил, толкая за седло, велосипед,-- и в моросящей тьме они тихо шли прочь, спускались по тропе к мосту и там прощались -- длительно, горестно, словно перед долгой разлукой. И в ту черную, бурную ночь, когда, накануне отъезда в Петербург к началу школьного года, он в последний раз встретился с ней на этом перроне с колоннами, случилось нечто страшное и нежданное, символ, быть может, всех грядущих кощунств. В эту ночь особенно шумно шел дождь, и особенно нежной была их встреча. И внезапно Машенька вскрикнула, спрыгнула с перил. И при свете спички Ганин увидел, что ставня одного из окон, выходящих на перрон, отвернута, что к черному стеклу изнутри прижимается, сплющив белый нос, человеческое лицо. Оно двинулось, скользнуло прочь, но оба они успели узнать рыжеватые вихры и выпученный рот сына сторожа, зубоскала и бабника лет двадцати, всегда попадавшегося им в аллеях парка. И Ганин одним бешеным прыжком кинулся к окну, просадил спиною хряснувшее стекло, ввалился в ледяную мглу и с размаху ударился головой в чью-то крепкую грудь, которая екнула от толчка. И в следующий миг они сцепились, покатились по гулкому паркету, задевая во тьме мертвую мебель в чехлах, и Ганин, высвободив правую руку, стал бить каменным кулаком по мокрому лицу, оказавшемуся вдруг под ним. И только когда сильное тело, прижатое им к полу, вдруг обмякло и стало стонать, он встал и тяжело дыша, тыкаясь во тьме о какие-то мягкие углы, добрался до окна, вылез опять на перрон, отыскал рыдавшую, перепуганную Машеньку -- и тогда заметил, что изо рта у него течет что-то теплое, железистое, и что руки порезаны осколками стекла. А утром он уехал в Петербург -- и по дороге на станцию, из окна глухо и мягко стучавшей кареты, увидел Машеньку, шедшую по краю шоссе вместе с подругами. Стенка, обитая черной кожей, мгновенно закрыла ее, и так как он был не один в карете, то он не решился взглянуть в заднее овальное оконце. Судьба в этот последний августовский день дала ему наперед отведать будущей разлуки с Машенькой, разлуки с Россией. Это было пробным испытанием, таинственным предвкушением; особенно грустно уходили одна за другой в серую муть горящие рябины, и казалось невероятным, что весною он опять увидит эти поля, этот валун на юру, эти задумчивые телеграфные столбища. В петербургском доме все показалось по-новому чистым, и светлым, и положительным, как это всегда бывает по возвращении из деревни. Началась школа,-- он был в седьмом классе, учился небрежно. Выпал первый снег, и чугунные ограды, спины понурых лошадей, дрова на баржах, покрылись белым, пухловатым слоем. И только в ноябре Машенька переселилась в Петербург. Они встретились под той аркой, где -- в опере Чайковского -- гибнет Лиза. Валил отвесно крупный мягкий снег в сером, как матовое стекло, воздухе. И Машенька в это первое петербургское свидание показалась слегка чужой, оттого, быть может, что была в шляпе и в шубке. С этого дня началась новая -- снеговая -- эпоха их любви. Встречаться было трудно, подолгу блуждать на морозе было мучительно, искать теплой уединенности в музеях и в кинематографах было мучительнее всего,-- и недаром в тех частых, пронзительно нежных письмах, которые они в пустые дни писали друг другу (он жил на Английской набережной, она на Караванной), оба вспоминали о тропинках парка, о запахе листопада, как о чем-то немыслимо дорогом и уже невозвратимом: быть может только бередили любовь свою, а может быть действительно понимали, что настоящее счастье минуло. И по вечерам они звонили друг другу,-- узнать, получено ли письмо, и где и когда встретиться: ее смешное произношение было еще прелестнее в телефон, она говорила куцые стишки и тепло смеялась, прижимала к груди трубку, и ему чудилось, что он слышит стук ее сердца. Так они говорили часами. Она ходила в ту зиму в серой шубке, слегка толстившей ее, и в замшевых гетрах, надетых прямо на тонкие комнатные башмачки. Он никогда не видел ее простуженной, даже озябшей. Мороз, метель только оживляли ее, и в ледяных вихрях в темном переулке он обнажал ей плечи, снежинки щекотали ее, она улыбалась сквозь мокрые ресницы, прижимала к себе его голову, и рыхлый снежок осыпался с его каракулевой шапки к ней на голую грудь. Эти встречи на ветру, на морозе больше его мучили, чем ее. Он чувствовал, что от этих несовершенных встреч мельчает, протирается любовь. Всякая любовь требует уединенья, прикрытия, приюта, а у них приюта не было. Их семьи не знали друг друга; эта тайна, которая сперва была такой чудесной, теперь мешала им. И ему начинало казаться, что все поправится, если она, хотя бы в меблированных номерах, станет его любовницей,-- и эта мысль жила в нем как-то отдельно от самого желанья, которое уже слабело под пыткой скудных прикосновений. Так проблуждали они всю зиму, вспоминая деревню, мечтая о будущем лете, иногда ссорясь и ревнуя, пожимая друг дружке руки под мохнатой, плешивой полостью легких извощичьих сапок,-- а в самом начале нового года Машеньку увезли в Москву. И странно: эта разлука была для Ганина облегченьем. Он знал, что летом она вернется в дачное место под Петербургом, он сперва много думал о ней, воображал новое лето, новые встречи, писал ей все те же пронзительные письма, а потом стал писать реже, а когда сам переехал на дачу в первые дни мая, то и. вовсе писать перестал. И в эти дни он успел сойтись и позвать с нарядной, милой, белокурой дамой муж которой воевал в Галиции. И потом Машенька вернулась. Голос ее слабо и далеко вспыхнул, в телефоне дрожал гул, как в морской раковине, по временам еще более далекий перекрестный голос перебивал, вел с кем-то разговор в четвертом измереньи: дачный телефонный аппарат был старый, с вращательной ручкой,-- и между ним и Машенькой было верст пятьдесят гудящего тумана. -- Я приеду,-- кричал в трубку Ганин.-- Я говорю, что приеду. На велосипеде, выйдет два часа. -- ...Не хотел опять в Воскресенске. Ты слушаешь? Папа ни за что не хотел опять снять дачу в Воскресенске. От тебя досюда пятьдесят... -- Не забудьте привезти штиблеты,-- мягко и равнодушно сказал перекрестный голос. И снова в жужжаньи просквозила Машенька точно в перевернутом телескопе. И когда она совсем исчезла, Ганин прислонился к стене и почувствовал, что у него горят уши. Он выехал около трех часов дня, в открытой рубашке и футбольных трусиках, в резиновых башмаках на босу ногу. Ветер был в спину, он ехал быстро, выбирая гладкие места между острых камешков на шоссе, и вспоминал, как проезжал мимо Машеньки в прошлом июле, когда еще не был с нею знаком. На пятнадцатой версте лопнула задняя шина, и он долго чинил ее, сидя на краю канавы. Над полями, с обеих сторон шоссе, звенели жаворонки; прокатил в облаке пыли серый автомобиль с двумя офицерами в совиных очках. Покрепче надув починенную шину, он поехал дальше, чувствуя, что не рассчитал, опоздал уже на час. Свернув с шоссе, он поехал лесом, по тропе, указанной прохожим мужиком. И потом свернул опять, да неверно, и долго колесил, раньше чем попал на правильную дорогу. Он отдохнул и поел в деревушке и, когда оставалось всего двенадцать верст, переехал острый камушек, и опять свистнула и осела та же шина. Было уже темновато, когда он прикатил в дачный городок, где жила Машенька. Она ждала его у ворот парка, как было условлено, но уже не надеялась, что он приедет, так как ждала уже с шести часов. Увидя его, она от волненья оступилась, чуть не упала. На ней было белое сквозистое платье, которого Ганин не знал. Бант исчез, и потому ее прелестная голова казалась меньше. В подобранных волосах синели васильки. В этот странный, осторожно-темнеющий вечер, в липовом сумраке широкого городского парка, на каменной плите, вбитой в мох, Ганин, за один недолгий час, полюбил ее острее прежнего и разлюбил ее как будто навсегда. Они сначала говорили тихо и блаженно,-- о том, что вот так долго не виделись, о том, что на мху, как крохотный семафор, скользили у его лица, белое платье, словно мерцало в темноте,-- и. Боже мой, этот запах ее, непонятный, единственный в мире... -- Я твоя,-- сказала она.-- Делай со мной, что хочешь. Молча, с бьющимся сердцем, он наклонился над ней, забродил руками по ее мягким, холодноватым ногам. Но в парке были странные шорохи, кто-то словно все приближался из-за кустов; коленям было твердо и холодно на каменной плите; Машенька лежала слишком покорно, слишком неподвижно. Он застыл, потом неловко усмехнулся. -- Мне все кажется, что кто-то идет,-- сказал он и поднялся. Машенька вздохнула, оправила смутно белевшее платье, встала тоже. И потом, когда они шли к воротам по пятнистой от луны дорожке, Машенька подобрала с травы бледно-зеленого светляка. Она держала его на ладони, наклонив голову, и вдруг рассмеялась, сказала с чуть деревенской ужимочкой: "В обчем -- холодный червячок". И в это время Ганин, усталый, недовольный собой, озябший в своей легкой рубашке, думал о том, что все кончено, Машеньку он разлюбил,-- и когда через несколько минут он покатил в лунную мглу домой по бледной полосе шоссе, то знал, что больше к ней не приедет. Лето прошло; Машенька не писала, не звонила, он же занят был другими делами, другими чувствами. Снова на зиму он вернулся в Петербург, ускоренным порядком в декабре держал выпускные экзамены, поступил в Михайловское юнкерское училище. И следующим летом, уже в год революции, он еще раз увиделся с Машенькой. Он был на перроне Варшавского вокзала. Вечерело. Только что подали дачный поезд. В ожиданьи звонка, он гулял взад и вперед по замызганной платформе и, глядя на сломанную багажную тачку, думал о чем-то другом, о вчерашней пальбе перед Гостиным Двором, и вместе с тем был раздражен мыслью, что не мог дозвониться на дачу, и что.придется плестись со станции на извозчике. Когда лязгнул третий звонок, он подошел к единственному в составе синему вагону, стал влезать на площадку,-- и на площадке, глядя на него сверху, стояла Машенька. За год она изменилась, слегка, пожалуй, похудела и была в незнакомом синем пальто с пояском. Ганин неловко поздоровался, вагон громыхнул буферами, поплыл. Они остались стоять на площадке. Машенька, должно быть, видела его раньше и нарочно забралась в синий вагон, хотя ездила всегда в желтом, и теперь с билетом второго не хотела идти в отделение. В руках у нее была плитка шоколада Блигкен и Робинсон; она сразу отломала кусок, предложила. И Ганину было страшно грустно смотреть на нее,-- что-то робкое, чужое было во всем ее облике, посмеивалась она реже, все отворачивала лицо. И на нежной шее были лиловатые кровоподтеки, теневое ожерелье, очень шедшее к ней. Он рассказывал какую-то чепуху, показывал ссадину от пули на сапоге, говорило политике. А вагон погрохатывал, поезд несся между дымившихся торфяных болот в желтом потоке вечерней зари; торфяной сероватый дым мягко и низко стелился, образуя как бы две волны тумана, меж которых несся поезд. Она слезла на первой станции, и он долго смотрел с площадки на ее удалявшуюся синюю фигуру, и чем дальше она отходила, тем яснее ему становилось, что он никогда не разлюбит ее. Она не оглянулась. Из сумерек тяжело и пушито пахло черемухой. Когда поезд тронулся, он вошел в отделение, и там было темно, оттого что в пустом вагоне кондуктор не счел нужным зажечь огарки в фонарях. Он лег навзничь на полосатый тюфяк лавки и в пройму дверцы видел, как за коридорным окном поднимаются тонкие провода среди дыма горящего торфа и смуглого золота заката. Было странно и жутковато нестись в этом пустом, тряском вагоне между серых потоков дыма, и странные мысли приходили в голову, словно все это уже было когда-то,-- так вот лежал, подперев руками затылок, в сквозной, грохочущей тьме, и так вот мимо окон, шумно и широко, проплывал дымный закат. Больше он не видался с Машенькой.

Задача об отношениях пути S, времени t и скорости передвижения v:

S километров = t часов * v километров в час.

Кирилл планировал добраться до работы вовремя

Кирилл выехал на самокате со скоростью 12 км/ч на работу за 5 минут или 5/60 = 1/12 часа до начала совещания. То есть, он планировал проехать расстояние длиной 12 км/ч * 1/12 часа = 1 км.

На самом деле Кирилл проехал

  1. В реальности Кирилл ехал не 5 минут, а 5 минут до начала заседания и еще 7 минут, на которые он опоздал: 5 мин + 7 мин = 12 мин = 12/60 ч = 1/5 ч.
  2. Расстояние, которое проехал Кирилл на самом деле, равно: 12 км/ч * 1/5 часа = 2,4 км.
  3. Длина пути до того, как Кирилл впервые подумал о пропуске и назад к дому составляет все расстояние, которое он проехал, за исключение расстояния от дома до работы: 2,4 - 1 = 1,4 км.
  4. Таким образом, Кирилл проехал до того момента, как впервые подумал о пропуске, половину предыдущего значения: 1,4 / 2 = 0,7 км.

Ответ: расстояние, которое проехал Кирилл до того момента, как впервые подумал о пропуске, равно 0,7 км.

Скорость Кирилла в км/мин:

12 км/ч = 12 / 60 = 0,2 км/мин.

Время в пути от дома до работы за х, тогда время до начала совещания х + 5.

Всего в пути он был:

х + 5 + 7 = х + 12 минут.

Расстояние до работы: х * 0,2 км.

Расстояние, которое проехал Кирилл с учетом возвращения: (х + 12) * 0,2 км.

Найдем какое расстояние Кирилл проехал до того места где вспомнил о пропуске и обратно:

(х + 12) * 0,2 - 0,2х = 0,2х + 2,4 - 0,2х = 2,4 км.

А так как расстояния до того места где вспомнил о пропуске и обратно равны, то:

2,4 / 2 = 1,2 км.

Ответ: Кирилл проехал до того, как впервые подумал о пропуске 1,2 км.

22 ... Ведь его страсть - балы, и он ни одного придворного бала не пропускает. Отправился он на большой бал в новой каске. Ты видел новые каски? Очень хороши, легче. Только стоит он... Нет, ты слушай. - Да я слушаю, - растираясь мохнатым полотенцем, отвечал Вронский. - Проходит великая княгиня с каким-то послом, на его беду зашел у них разговор о новых касках. Великая княгиня и хотела показать новую кас- ку... Видят, наш голубчик стоит. (Петрицкий представил, как он стоит с каской.) Великая княгиня попросила подать себе каску, - он не дает. Что такое? Только ему мигают, кивают, хмурятся. Подай. Не дает. Замер. Мо- жешь себе представить... Только этот... как его... хочет уже взять у не- го каску... не дает!.. Он вырвал, подает великой княгине. "Вот это но- вая", - говорит великая княгиня. Повернула каску, и можешь себе предста- вить, оттуда бух! груша, конфеты, два фунта конфет!.. Он это набрал, го- лубчик! Вронский покатился со смеху. И долго потом, говоря уже о другом, зака- тывался он своим здоровым смехом, выставляя свои крепкие сплошные зубы, когда вспоминал о каске. Узнав все новости, Вронский с помощью лакея оделся в мундир и поехал являться. Явившись, он намерен был съездить к брату, к Бетси и сделать несколько визитов с тем, чтоб начать ездить в тот свет, где бы он мог встречать Каренину. Как и всегда в Петербурге, он выехал из дома с тем, чтобы не возвращаться до поздней ночи. ЧАСТЬ ВТОРАЯ I В конце зимы в доме Щербацких происходил консилиум, долженствовавший решить, в каком положении находится здоровье Кити и что нужно предпри- нять для восстановления ее ослабевающих сил. Она была больна, и с приб- лижением весны здоровье ее становилось хуже. Домашний доктор давал ей рыбий жир, потом железо, потом лапис, но так как ни то, ни другое, ни третье не помогало и так как он советовал от весны уехать за границу, то приглашен был знаменитый доктор. Знаменитый доктор, не старый еще, весьма красивый мужчина, потребовал осмотра больной. Он с особенным удо- вольствием, казалось, настаивал на том, что девичья стыдливость есть только остаток варварства и что нет ничего естественнее, как то, чтоб еще не старый мужчина ощупывал молодую обнаженную девушку. Он находил это естественным, потому что делал это каждый день и при этом ничего не чувствовал и не думал, как ему казалось, дурного, и поэтому стыдливость в девушке он считал не только остатком варварства, но и оскорблением се- бе. Надо было покориться, так как, несмотря на то, что все доктора учились в одной школе, по одним и тем же книгам, знали одну науку, и несмотря на то, что некоторые говорили, что этот знаменитый доктор был дурной док- тор, в доме княгини и в ее кругу было признано почему-то, что этот зна- менитый доктор один знает что-то особенное и один может спасти Кити. После внимательного осмотра и постукиванья растерянной и ошеломленной от стыда больной знаменитый доктор, старательно вымыв свои руки, стоял в гостиной и говорил с князем Князь хмурился, покашливая, слушая доктора. Он, как поживший, не глупый и не больной человек, не верил в медицину и в душе злился на всю эту комедию, тем более что едва ли не он один впол- не понимал причину болезни Кити. "То-то пустобрех", - думал он, применяя в мыслях это название из охотничьего словаря к знаменитому доктору и слушая его болтовню о признаках болезни дочери. Доктор между тем с тру- дом удерживал выражение презрения к этому старому баричу и с трудом спускался до низменности его понимания. Он понимал, что с стариком гово- рить нечего и что глава в этом доме - мать. Пред нею-то он намеревался рассыпать свой бисер. В это время княгиня вошла в гостиную с домашним доктором. Князь отошел, стараясь не дать заметить, как ему смешна была вся эта комедия. Княгиня была растеряна и не знала, что делать. Она чувствовал себя виноватою пред Кити. - Ну, доктор, решайте нашу судьбу, - сказала княгиня. - Говорите мне вс°. - "Есть ли надежда?" - хотела она сказать, но губы ее задрожали, и она не могла выговорить этот вопрос. - Ну что, доктор?.. - Сейчас, княгиня, переговорю с коллегой и тогда буду иметь честь до- ложить вам свое мнение. - Так нам вас оставить? - Как вам будет угодно. Княгиня, вздохнув, вышла. Когда доктора остались одни, домашний врач робко стал излагать свое мнение, состоящее в том, что есть начало туберкулезного процесса, но... и т. д. Знаменитый доктор слушал его и в середине его речи посмотрел на свои крупные золотые часы. - Так, - сказал он. - Но... Домашний врач замолк почтительно на середине речи - Определить, как вы знаете, начало туберкулезного процесса мы не мо- жем; до появления каверн нет ничего определенного. Но подозревать мы мо- жем. И указание есть: дурное питание, нервное возбуждение и прочее. Воп- рос стоит так: при подозрении туберкулезного процесса что нужно сделать, чтобы поддержать питание? - Но, ведь вы знаете, тут всегда скрываются нравственные, духовные причины, - с тонкою улыбкой позволил себе вставить домашний доктор. - Да, это само собой разумеется, - отвечал знаменитый доктор, опять взглянув на часы. - Виноват; что, поставлен ли Яузский мост, или надо все еще кругом объезжать? - спросил он. - А! поставлен. Да, ну так я в двадцать минут могу быть. Так мы говорили, что вопрос так поставлен: поддержать питание и исправить нервы. Одно в связи с другим, надо действовать на обе стороны круга. - Но поездка за границу? - спросил домашний доктор. - Я враг поездок за границу. И изволите видеть: если есть начало ту- беркулезного процесса, чего мы знать не можем, то поездка за границу не поможет. Необходимо такое средство, которое бы поддерживало питание и не вредило. И знаменитый доктор изложил свой план лечения водами Соденскими, при назначении которых главная цель, очевидно, состояла в том, что они пов- редить не могут. Домашний доктор внимательно и почтительно выслушал. - Но в пользу поездки за границу я бы выставил перемену привычек, уда- ление от условий, вызывающих воспоминания. И потом матери хочется, - сказал он. - А! Ну, в этом случае, что ж, пускай едут; только повредят эти немец- кие шарлатаны... Надо, чтобы слушались... Ну, так пускай едут. Он опять взглянул на часы. - О! уже пора, - и пошел к двери. Знаменитый доктор объявил княгине (чувство приличия подсказало это), что ему нужно видеть еще раз больную. - Как! еще раз осматривать!- с ужасом воскликнула мать. - О нет, мне некоторые подробности, княгиня. - Милости просим. И мать, сопутствуемая доктором, вошла в гостиную к Кити. Исхудавшая и румяная, с особенным блеском в глазах вследствие перенесенного стыда, Кити стояла посреди комнаты. Когда доктор вошел, она вспыхнула, и глаза ее наполнились слезами. Вся ее болезнь и леченье представлялись ей такою глупою, даже смешною вещью! Лечение ее представлялось ей столь же смеш- ным, как составление кусков разбитой вазы. Сердце ее было разбито. Что же они хотят лечить ее пилюлями и порошками? Но нельзя было оскорблять мать, тем более что мать считала себя виноватою. - Потрудитесь присесть, княжна, - сказал знаменитый доктор. Он с улыбкой сел против нее, взял пульс и опять стал делать скучные вопросы. Она отвечала ему и вдруг, рассердившись, встала. - Извините меня, доктор, но это, право, ни к чему не поведет. Вы у ме- ня по три раза то же самое спрашиваете. Знаменитый доктор не обиделся. - Болезненное раздражение, - сказал он княгине когда Кити вышла. - Впрочем, я кончил... И доктор пред княгиней, как пред исключительно умною женщиной, научно определил положение княжны и заключил наставлением о том, как пить те воды, которые были не нужны. На вопрос, ехать ли за границу, доктор уг- лубился в размышления, как бы разрешая трудный вопрос. Решение, наконец, было изложено: ехать и не верить шарлатанам, а во всем обращаться к не- му. Как будто что-то веселое случилось после отъезда доктора. Мать повесе- лела, вернувшись к дочери, и Кити притворилась, что она повеселела. Ей часто, почти всегда, приходилось теперь притворяться. - Право, я здорова, maman. Но если вы хотите ехать, поедемте!- сказала она и, стараясь показать, что интересуется предстоящей поездкой, стала говорить о приготовлениях к отъезду. II Вслед за доктором приехала Долли. Она знала, что в этот день должен быть консилиум, и, несмотря на то, что недавно поднялась от родов (она родила девочку в конце зимы), несмотря на то, что у ней было много свое- го горя и забот, она, оставив грудного ребенка и заболевшую девочку, за- ехала узнать об участи Кити, которая решалась нынче. - Ну, что?- сказала она; входя в гостиную и не снимая шляпы. - Вы все веселые. Верно, хорошо? Ей попробовали рассказывать, что говорил доктор, но оказалось, что, хотя доктор и говорил очень складно и долго, никак нельзя было передать того, что он сказал. Интересно было только то, что решено ехать за гра- ницу. Долли невольно вздохнула. Лучший друг ее, сестра, уезжала. А жизнь ее была не весела. Отношения к Степану Аркадьичу после примирения сделались унизительны. Спайка, сделанная Анной, оказалась непрочна, и семейное согласие надломилось опять в том же месте. Определенного ничего не было, но Степана Аркадьича никогда почти не было дома, денег тоже никогда поч- ти не было, и подозрения неверностей постоянно мучали Долли, и она уже отгоняла их от себя, боясь испытанного страдания ревности. Первый взрыв ревности, раз пережитый, уже не мог возвратиться, и даже открытие невер- ности не могло бы уже так подействовать на нее, как в первый раз. Такое открытие теперь только лишило бы ее семейных привычек, и она позволяла себя обманывать, презирая его и больше всего себя за эту слабость. Сверх того, заботы большого семейства беспрестанно мучали ее: то кормление грудного ребенка не шло, то нянька ушла, то, как теперь, заболел один из детей. - Что, как твои? - спросила мать. - Ах, maman, у вас своего горя много. Лили заболела, и я боюсь, что скарлатина. Я вот теперь выехала, чтоб узнать, а то засяду уже безвыезд- но, если, избави бог, скарлатина. Старый князь после отъезда доктора тоже вышел из своего кабинета и, подставив свою щеку Долли и поговорив с ней, обратился к жене: - Как же решили, едете? Ну, а со мной что хотите делать? - Я думаю, тебе остаться, Александр, - сказала жена. - Как хотите. - Maman, отчего же папа не поехать с нами? - сказала Кити. - И ему ве- селее и нам. Старый князь встал и погладил рукой волосы Кити. Она подняла лицо и, насильно улыбаясь, смотрела на него. Ей всегда казалось, что он лучше всех в семье понимает ее, хотя он мало говорил с ней. Она была, как меньшая, любимица отца, и ей казалось, что любовь его к ней делала его проницательным. Когда ее взгляд встретился теперь с его голубыми, добры- ми глазами, пристально смотревшими на нее, ей казалось, что он насквозь видит ее и понимает все то нехорошее, что в ней делается. Она, краснея, потянулась к нему, ожидая поцелуя, но он только потрепал ее по волосам и проговорил: - Эти глупые шиньоны! До настоящей дочери и не доберешься, а ласкаешь волосы дохлых баб. Ну что, Долинька, - обратился он к старшей дочери, - твой козырь что поделывает? - Ничего, папа, - отвечала Долли, понимая, что речь идет о муже. - Все ездит, я его почти не вижу, - не могла она не прибавить с насмешливою улыбкой. - Что ж, он не уехал еще в деревню лес продавать?, - Нет, все собирается. - Вот как!- проговорил князь. - Так и мне собираться? Слушаю-с, - об- ратился он к жене, садясь. - А ты вот что, Катя, - прибавил он к меньшой
Уезжая из Петербурга, Вронский оставил свою большую квартиру на Морской приятелю и любимому товарищу Петрицкому. Петрицкий был молодой поручик, не особенно знатный и не только не богатый, но кругом в долгах, к вечеру всегда пьяный и часто за разные и смешные и грязные истории попадавший на гауптвахту, но любимый и товарищами и начальством. Подъезжая в двенадцатом часу с железной дороги к своей квартире, Вронский увидел у подъезда знакомую ему извозчичью карету. Из-за двери еще на свой звонок он услыхал хохот мужчин и французский лепет женского голоса и крик Петрицкого: «Если кто из злодеев, то не пускать!» Вронский не велел денщику говорить о себе и потихоньку вошел в первую комнату. Баронесса Шильтон, приятельница Петрицкого, блестя лиловым атласом платья и румяным белокурым личиком и, как канарейка, наполняя всю комнату своим парижским говором, сидела пред круглым столом, варя кофе. Петрицкий в пальто и ротмистр Камеровский в полной форме, вероятно со службы, сидели вокруг нее. — Браво! Вронский! — закричал Петрицкий, вскакивая и гремя стулом. — Сам хозяин! Баронесса, кофею ему из нового кофейника. Вот не ждали! Надеюсь, ты доволен украшением твоего кабинета, — сказал он, указывая на баронессу. — Вы ведь знакомы? — Еще бы! — сказал Вронский, весело улыбаясь и пожимая маленькую ручку баронессы. — Как же! старый друг. — Вы домой с дороги, — сказала баронесса, — так я бегу. Ах, я уеду сию минуту, если я мешаю. — Вы дома там, где вы, баронесса, — сказал Вронский. — Здравствуй, Камеровский, — прибавил он, холодно пожимая руку Камеровского. — Вот вы никогда не умеете говорить такие хорошенькие вещи, — обратилась баронесса к Петрицкому. — Нет, отчего же? После обеда и я скажу не хуже. — Да после обеда нет заслуги! Ну, так я вам дам кофею, идите мойтесь и убирайтесь, — сказала баронесса, опять садясь и заботливо поворачивая винтик в новом кофейнике. — Пьер, дайте кофе, — обратилась она к Петрицкому, которого она называла Пьер, по его фамилии Петрицкий, не скрывая своих отношений с ним. — Я прибавлю. — Испортите. — Нет, не испорчу! Ну, а ваша жена? — сказала вдруг баронесса, перебивая разговор Вронского с товарищем. — Вы не привезли вашу жену? Мы здесь женили вас. — Нет, баронесса. Я рожден цыганом и умру цыганом. — Тем лучше, тем лучше. Давайте руку. И баронесса, не отпуская Вронского, стала ему рассказывать, пересыпая шутками, свои последние планы жизни и спрашивать его совета. — Он все не хочет давать мне развода! Ну что же мне делать? (Он был муж ее.) Я теперь хочу процесс начинать. Как вы мне посоветуете? Камеровский, смотрите за кофеем — ушел; вы видите, я занята делами! Я хочу процесс, потому что состояние мне нужно мое. Вы понимаете ли эту глупость, что я ему будто бы неверна, — с презрением сказала она, — и от этого он хочет пользоваться моим имением. Вронский слушал с удовольствием этот веселый лепет хорошенькой женщины, поддакивая ей, давал полушутливые советы и вообще тотчас же принял свой привычный тон обращения с этого рода женщинами. В его петербургском мире все люди разделялись на два совершенно противоположные сорта. Один низший сорт: пошлые, глупые и, главное, смешные люди, которые веруют в то, что одному мужу надо жить с одною женой, с которою он обвенчан, что девушке надо быть невинною, женщине стыдливою, мужчине мужественным, воздержным и твердым, что надо воспитывать детей, зарабатывать свой хлеб, платить долги, — и разные тому подобные глупости. Это был сорт людей старомодных и смешных. Но был другой сорт людей, настоящих, к которому они все принадлежали, в котором надо быть, главное, элегантным, красивым, великодушным, смелым, веселым, отдаваться всякой страсти не краснея и над всем остальным смеяться. Вронский только в первую минуту был ошеломлен после впечатлений совсем другого мира, привезенных им из Москвы; но тотчас же, как будто всунул ноги в старые туфли, он вошел в свой прежний веселый и приятный мир. Кофе так и не сварился, а обрызгал всех и ушел и произвел именно то самое, что было нужно, то есть подал повод к шуму и смеху и залил дорогой ковер и платье баронессы. — Ну, теперь прощайте, а то вы никогда не умоетесь, и на моей совести будет главное преступление порядочного человека, нечистоплотность. Так вы советуете нож к горлу? — Непременно, и так, чтобы ваша ручка была поближе от его губ. Он поцелует вашу ручку, и все кончится благополучно, — отвечал Вронский. — Так нынче во Французском! — И, зашумев платьем, она исчезла. Камеровский поднялся тоже, а Вронский, не дожидаясь его ухода, подал ему руку и отправился в уборную. Пока он умывался, Петрицкий описал ему в кратких чертах свое положение, насколько оно изменилось после отъезда Вронского. Денег нет ничего. Отец сказал, что не даст и не заплатит долгов. Портной хочет посадить, и другой тоже непременно грозит посадить. Полковой командир объявил, что если эти скандалы не прекратятся, то надо выходить. Баронесса надоела, как горькая редька, особенно тем, что все хочет давать деньги; а есть одна, он ее покажет Вронскому, чудо, прелесть, в восточном строгом стиле, «genre рабыни Ребекки, понимаешь». С Беркошевым тоже вчера разбранился, и он хотел прислать секундантов, но, разумеется, ничего не выйдет. Вообще же все превосходно и чрезвычайно весело. И, не давая товарищу углубляться в подробности своего положения, Петрицкий пустился рассказывать ему все интересные новости. Слушая столь знакомые рассказы Петрицкого в столь знакомой обстановке своей трехлетней квартиры, Вронский испытывал приятное чувство возвращения к привычной и беззаботной петербургской жизни. — Не может быть! — закричал он, отпустив педаль умывальника, которым он обливал свою красную здоровую шею. — Не может быть! — закричал он при известии о том, что Лора сошлась с Милеевым и бросила Фертингофа. — И он все так же глуп и доволен? Ну, а Бузулуков что? — Ах, с Бузулуковым была история — прелесть! — закричал Петрицкий. — Ведь его страсть — балы, и он ни одного придворного бала не пропускает. Отправился он на большой бал в новой каске. Ты видел новые каски? Очень хороши, легче. Только стоит он... Нет, ты слушай. — Да я слушаю, — растираясь мохнатым полотенцем, отвечал Вронский. — Проходит великая княгиня с каким-то послом, и на его беду зашел у них разговор о новых касках. Великая княгиня и хотела показать новую каску... Видят, наш голубчик стоит. (Петрицкий представил, как он стоит с каской.) Великая княгиня попросила себе подать каску, — он не дает. Что такое? Только ему мигают, кивают, хмурятся. Подай. Не дает. Замер. Можешь себе представить!.. Только этот... как его... хочет уже взять у него каску... не дает!.. Он вырвал, подает великой княгине. «Вот эта новая», — говорит великая княгиня. Повернула каску, и, можешь себе представить, оттуда бух! груша, конфеты, два фунта конфет!.. Он это набрал, голубчик! Вронский покатился со смеху. И долго потом, говоря уже о другом, закатывался своим здоровым смехом, выставляя свои крепкие сплошные зубы, когда вспоминал о каске. Узнав все новости, Вронский с помощью лакея оделся в мундир и поехал являться. Явившись, он намерен был съездить к брату, к Бетси и сделать несколько визитов с тем, чтоб начать ездить в тот свет, где бы он мог встречать Каренину. Как и всегда в Петербурге, он выехал из дома с тем, чтобы не возвращаться до поздней ночи.
  • Путешествия губительны для предрассудков, фанатизма и ограниченности, вот почему они так остро необходимы многим. © Марк Твен
  • Если я что-то понял за время своих путешествий, так это следующее: единственный способ сделать дело – взяться и сделать его. Не нужно разглагольствовать о поездке на Борнео. Купите билет, получите визу, соберите рюкзак – и это произойдет. © Алекс Гарленд
  • Путешествия учат больше, чем что бы то ни было. Иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома. © Анатоль Франс
  • Готовясь к путешествию, выложите всю свою одежду и все деньги. После этого возьмите половину одежды и вдвое больше денег. © Сузан Хеллер
  • Время постоянно нас удивляет, к его проделкам невозможно привыкнуть. Отпуск заканчивается, едва успев начаться: только вы заселились в гостиницу, как уже пора в обратный путь. Но стоит вам вернуться, возникает ощущение, будто вы не были дома целую вечность. © Клодия Хэммонд
  • Путешествовать – значит жить гораздо интереснее, если следуешь внезапно возникающим импульсам. © Билл Брайсон
  • Через двадцать лет вы будете больше жалеть не о том, что вы сделали, а о том, что не сделали. Так скидывайте узлы, выплывайте из тихих гаваней. Поймайте ветер в свои паруса. Исследуйте. Мечтайте. Открывайте. © Марк Твен
  • Замечательное чувство - садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время - и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих… всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям. Остаются лишь эти старые теннисные туфли со стоптанными подошвами. Только они - и ничего больше. Уж они-то накрепко приросли к ногам - ошмётки неясных воспоминаний от другом пространстве-времени. Ну да это уже не страшно. Такие воспоминания запросто изгоняются парой банок пива и сэндвичем с ветчиной. © Харуки Мураками
  • Путешествие за тысячу миль начинается с одного шага. © Лао-Цзы
  • Если человек в путешествии остается неизменным, это плохое путешествие. © Эрнст Симон Блох

  • Путешествия помогают понять красоту пространства и бесценность времени.
  • Путешествия развивают ум, если, конечно, он у вас есть. © Гилберт Честертон
  • Познание стран мира - украшение и пища человеческих умов. © Леонардо да Винчи
  • Мы путешествуем не для того, чтобы сбежать от жизни, а чтобы она от нас не сбежала.
  • Это очень правильно - приезжать в чужой город под утро. На поезде, самолёте - всё равно. День начинается будто с чистого листа… © Сергей Лукьяненко

  • Человек способен изменить свою жизнь, меняя всего лишь свою точку зрения. © Вильям Джеймс
  • Хотя в поисках прекрасного мы странствуем по всему свету, мы должны иметь его в себе, иначе нам не найти его! © Ральф Уолдо Эмерсон
  • Что бы Ты ни пожелал для Себя, отдай это другому… Если Ты желаешь быть счастливым, сделай счастливым другого. Если Ты желаешь быть удачливым, помоги добиться успеха другому. Если Ты желаешь получить больше Любви в своей Жизни, сделай так, чтобы у другого ее было больше. Делай это искренне - не потому, что ищешь личной выгоды, но потому, что Ты, действительно, хочешь, чтобы у другого человека все это было, - и все то, что Ты отдал, придет к Тебе. Почему так? Как это работает? Сам акт отдавания заставляет Тебя чувствовать, что Ты имеешь, что у Тебя есть что отдавать. Так как Ты не можешь отдать то, чего у Тебя нет, Твой ум приходит к новому заключению, Новой Мысли о Тебе, а именно: у Тебя есть что-то, а иначе Ты не смог бы это отдать. Эта Новая Мысль становится частью Твоего Жизненного Опыта. Ты начинаешь “быть” таким. А раз Ты начинаешь “быть”, Ты приводишь в действие самую мощную машину творения во Вселенной - Твое Божественное Я. © Нил Доналд Уолш

  • Я мог бы провести всю жизнь, гуляя каждый день по новому городу. © Билл Брайсон
  • Мир – это книга. И кто не путешествовал по нему – прочитал в ней только одну страницу. © Св. Августин
  • Путешествуй только с теми, кого любишь. © Эрнест Хэмингуэй
  • Путешествие как самая великая наука и серьезная наука помогает нам вновь обрести себя. © А. Камю

  • Каждый в душе хочет внезапно собраться и уйти…Куда? Зачем? А какое это имеет значение. Просто уйти и быть далеко от этого шумного, постоянно куда-то бегущего общества.
  • Путешествие - это великое средство от одиночества.
  • Я путешествую не для того, чтобы приехать куда-то, но для того, чтобы ехать. Главное - это движение. © Роберт Льюис Стивенсон
  • Есть только два способа прожить жизнь. Первый – будто чудес не существует. Второй – будто кругом одни чудеса. © Альберт Эйнштейн
  • Путешествуй только с теми, кто равен тебе или лучше тебя. Если таких нет – путешествуй один. © Дхамапада

  • Никогда не поздно, или, как в моем случае, никогда не рано быть тем, кем ты хочешь быть. Не существуют временного лимита, не существует никаких правил: ты можешь измениться или остаться таким, какой ты есть. Я надеюсь, ты делаешь вещи, которые тебя пугают. Я надеюсь, ты испытываешь чувства, которые никогда прежде не испытывал. Я надеюсь, ты встречаешь людей с разными точками зрения. Я надеюсь, ты живешь той жизнью, которую заслуживаешь. Если же нет, я надеюсь, ты обладаешь достаточным мужеством, чтобы начать сначала.
  • Половина удовольствия от путешествия заключается в эстетике потерянности. © Рей Бредбери
  • Мы лишь тогда ощущаем прелесть родной речи, когда слышим ее под чужими небесами. © Джордж Бернард Шоу
  • Жалеть о потерянном времени - потеря времени. © Мейсон Кули

  • У путешествий есть свои преимущества. Если путешественник посещает лучшие страны, то он может узнать, как улучшить свою. Если же судьба заносит его в худшие страны – он может научиться любить свою страну. © Самюэль Джонсон
  • Если человек уверенно движется по направлению к своей мечте и стремится жить такой жизнью, какую он себе вообразил, то успех придет к нему в самый обычный час и совсем неожиданно.
  • Путешествия – это флирт с жизнью. Это как сказать: «Я бы хотел остаться с тобой, я бы хотел любить тебя, но мне надо выходить, это моя остановка.» © Лиза Сен-Обен-де-Теран
  • Хорошо там, где нас нет. В прошлом нас уже нет, и оно кажется прекрасным. © А. Чехов
  • Свобода начнется тогда, когда вы перестанете ограничивать себя рамками чьих-то представлений. © Аму Мом
  • Пока мы молоды, мы должны вооружиться зубной щеткой и отправиться туда, куда глаза глядят. Смеяться, совершать безумные поступки, идти против системы, читать столько, сколько, кажется, не вместится в голову, любить, что есть сил, чувствовать. Просто жить. © Станиславский

  • Поезда – восхитительны; я обожаю их по-прежнему. Путешествовать на поезде означает видеть природу, людей, города и церкви, реки, – в сущности это путешествие по жизни. © Агата Кристи
  • Если вы молоды, здоровы и жаждете узнавать новое, то я вас заклинаю – путешествуйте. И уезжайте так далеко, насколько это возможно. Спите на голой земле, если придется, но будьте верны этой идее. Учитесь у людей жизни, учитесь у них быту, как готовить и вообще всему, где бы вы ни побывали. © Антони Бордиан
  • Никто не осознаёт красоты путешествия, пока не приходит домой и не прикладывает голову на старую знакомую подушку. © Линь Юйтан
  • Удовольствие от жизни черпается из наших встреч с новым, а потому нет большего счастья, чем постоянно менять свои горизонты, встречая каждый день под иным солнцем. © Джон Кракауэр

  • Он отправился покорять новые земли только с тем, что было одето на нем, потому что ничего не желал нести с собой из Честер Милла. Кроме пары приятных воспоминаний, но для них ему не нужны были ни чемоданы, ни даже рюкзак. © Стивен Кинг
  • Высшая цель путешествия не в том, чтобы увидеть чужую страну, а в том, чтобы увидеть свою страну как чужую. © Гилберт Честертон
  • В путешествиях ты заново открываешь себя.
  • Я теперь понял, что самый верный способ узнать, нравится тебе человек или нет, – это поехать с ним путешествовать. © Марк Твен

  • Странствия - лучшее занятие в мире. Когда бродишь, - растёшь стремительно, и всё, что видел, откладывается даже на внешности. Людей, которые много ездили, я узнаю из тысячи. Скитания очищают, переплетают встречи, века, книги и любовь. Они роднят нас с небом. Если мы получили еще недоказанное счастье родиться, то надо хотя бы увидеть землю. © Константин Георгиевич Паустовский
  • К Богу приходят не экскурсии с гидом, а одинокие путешественники. © Владимир Набоков
  • Путешествовать – способность собираться, перемещаться и не бояться.
  • Для тех, кто только что вышел за дверь, самая трудная часть осталась позади. © Голландская пословица
  • Завтра будет то, что, должно быть, и не будет ничего из того, что быть не должно - не суетись.

  • Путешествие – это та вещь, купив которую вы станете только богаче.
  • Человека делают счастливым три вещи: любовь, интересная работа и возможность путешествовать. © Иван Бунин
  • У 93% людей есть мечта, которую можно исполнить до конца недели, а они делают из неё мечту всей своей жизни.
  • Железнодорожный билет возбуждает больше надежд, чем лотерейный. © Поль Моран
  • Иногда так хочется стать ёжиком, собрать в тряпочку всякую херню, повесить на палочку, палочку на плечо и медленно уйти в туман.
  • Жизнь - как служба доставки: получаем то, что заказывали. © Стивен Кови
  • Я думаю, что всё в жизни – искусство. То, что вы делаете. Как одеваетесь. Как вы любите кого-то и как говорите. Ваша улыбка и ваша личность. То, во что вы верите и все ваши мечты. Как вы пьёте чай. Как украшаете свой дом. Или как веселитесь. Ваш список покупок. Еда, которую готовите. Как выглядит ваш почерк. И то, как вы себя чувствуете. Жизнь – это искусство.

  • Я хочу бросить все и просто путешествовать по миру с кем-нибудь, кто хочет этого настолько же сильно, насколько и я.
  • Мне так тесно под весенним небом,

Что, надеясь поймать волну,

Я однажды выйду за хлебом

И случайно покину страну.

  • Все путешествия идут по кругу. Я катался по Азии, выписывая параболу на одном из полушарий нашей планеты. Короче, кругосветка – это всего лишь путь любопытного человека обратно домой. © Поль Теро
  • Человек, много путешествующий, похож на камень, пронесенный водою многие сотни верст: его шероховатости сглаживаются, и все в нем принимает мягкие округленные формы.
  • Если вы делаете что-то прекрасное и возвышенное, а этого никто не замечает – не расстраивайтесь: восход солнца – это вообще самое прекрасное зрелище на свете, но большинство людей в это время еще спит. © Джон Леннон
  • Мое мнение о путешествиях кратко: путешествуя, не заезжай слишком далеко, а не то увидишь такое, что потом и забыть будет невозможно… © Даниил Хармс
  • Я такой злой, потому что у меня нет собственного винного погреба и маленького домика в Италии.
  • Жизнь научила, что нужно сочетать в себе крайности. Любить людей, но быть равнодушным. Творить добро и ждать зла. Надеяться на лучшее, но ожидать худшего. Верить в людей и никому не доверять. Быть оптимистом с реалистичными взглядами. Жить с открытым сердцем и никого в него не впускать. Часть тебя должна любить мир и восхищаться им, другая же ждать удара и быть готовой к войне. © А.Соловьева

  • Польза путешествия – это возможность приспособить свое воображение под реальность, и, вместо того, чтобы думать, каким все должно быть, видеть все так, каким оно есть. © Самюэль Джонсон
  • Простой бутерброд с сыром, съеденный на пикнике, на вершине скалы с видом на бушующее море, кажется нам вкуснее и важнее любых ресторанных деликатесов. © Ален де Боттон
  • Ты сам ставишь себе границы. И они лишь в твоей голове. И не более. Ты сам выбираешь, где будешь работать и как учиться. Какие оценки получать и какого цвета будет твой диплом. Твоя работа – это твой выбор. За тобой выбор города-мечты. И только ты выберешь свой путь. Что ты хочешь – легкую беззаботную жизнь или же узкую дорогу, полную приключений? Если у тебя нет мечты, значит, ты работаешь на чужую. Ты этого хочешь? Выбор за тобой. Ты ставишь себе планку своего риска. Ты ставишь границы своего потолка, выше которого ты не в силе прыгнуть. Ты выбираешь, где тебе развиваться и во что вникать. Что важное, а что не достойно твоего внимания. Ты выбираешь, как думать о людях или же вовсе не думать о них. Каждый день – это выбор. И он за тобой.
  • – Тебе не кажется прекрасным все бросить и уехать туда, где тебя никто не знает? Иногда ведь так и хочется сделать. – Нестерпимо хочется. © Харуки Мураками
  • Не говори мне, насколько ты образован – просто скажи, сколько ты путешествовал. © Мухаммед

  • Нет ничего более полезного для нервов, чем побывать там, где никогда не был. © Анна Ахматова
  • Многие не сдвигаются с места, потому что им важно ощущение надежности или потому что их вообще пугает сама мысль о том, что придется делать что-то незнакомое. Изменения лежат вне зоны их комфорта и пугают их. Но реальность такова: все жизненные награды находятся вне зоны комфорта. Смиритесь с этим. Страх и риск – обязательные стадии, если вы хотите жить успешно и интересно. © Джек Кэнфилд
  • Зачастую стать самим собой оказывается легче где-нибудь в пути или в чужом городе, но вовсе не дома. © Ален де Боттон
  • У каждого путешествия есть свое тайное назначение, о котором сам путешественник не имеет представления. © Мартин Бубер
  • Для него остались в жизни лишь два любимых мгновения: когда он подходил к большому городу и когда покидал его. © Питер Хёг
  • Все, кто собирается за два дня до поездки, должны обратиться к психиатру. Нормальные люди запихивают свои вещи в сумку, когда уже надо выходить из дома. © Тони Хоукс

  • Турист, как только куда-нибудь приезжает, сразу начинает хотеть обратно. А путешественник… Он может и не вернуться… © Пол Боулз
  • Только дороги могут отодвинуть старость. Когда всё время ездишь и ложишься спать, зная, что ночью тебя разбудит будильник, чтобы успеть на самолёт, который идёт чёрт знает куда и вообще чёрт знает зачем ты на нём летишь, тогда время замирает. © Юлиан Семенов
  • Победите себя. Лучше победить себя, чем выиграть тысячи сражений. Тогда победа – твоя. Ее у тебя не смогут отнять ни ангелы, ни демоны, ни рай, ни ад. Чтобы победить себя, нужно победить свой разум. Вы должны контролировать свои мысли. Они не должны бушевать, как морские волны. Вы можете подумать: «Я не могу контролировать свои мысли. Мысль приходит, когда ей вздумается. На что я отвечаю: вы не можете запретить птице пролетать над вами, но несомненно, вы можете помешать ей свить гнездо у вас на голове». © Будда Гаутама
  • Чтоб жить, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться. А спокойствие - душевная трусость. © Лев Толстой
  • Окно вагона представляет для путешественника главное развлечение. В нем, как в калейдоскопе, мелькают полустанки, деревеньки, леса, пролетают мосты под металлический свист клепаных балок, раскрываются поля, меняющие свой цвет от белого к черному и от зеленого к желтому.

В движении все кажется таким милым и немного игрушечным, как будто ненастоящим. Глядя в окно, пассажир становится немного ребенком, с удивлением открывающим для себя, как огромен мир, как много в нем пространства и воздуха, а не только привычных улиц и домов.

Есть тайное обаяние в вагонном окне, когда под колыбельную качку колес смотришь и ни на чем не задерживаешь взгляд. Картинки пролетают, словно смазанные кистью, и от этого размеренного движения и постоянной смены впечатлений погружаешься в легкую дремоту наяву, и мысли сами собой приходят в голову и так же легко исчезают.

Иногда хочется уехать в никуда. Просто ехать и слушать любимую музыку, смотреть на мерцающие огни, смотреть на всю эту городскую суету. Забыть обо всех проблемах и просто наслаждаться.

  • Это не люди создают поездки – поездки создают людей. © Джон Стейнбек
  • Мечтаю так много путешествовать, чтобы меня узнавали работники аэропортов и спрашивали: – Куда на этот раз?

  • Наши сомнения – наши предатели. Они заставляют нас терять то, что мы, возможно, могли бы выиграть, если бы не боялись попробовать…
  • Истинное назначение вашего путешествия - это не место на карте, а новый взгляд на жизнь. © Генри Миллер
  • У хорошего путешественника нет точных планов и намерения попасть куда-то. © Лао-Цзы
  • Скажите, что изменяется в жизни человека после похода в горы? Мировоззрение. Он по-другому начинает смотреть на жизнь. Меняются ценности. Там нет денег, нет привычных удобств. Возвращаясь домой, новички начинают понимать и ценить прелести простых вещей, люди начинают по-другому относиться к благам цивилизации. Ведь там, наверху, вдали от дома, все, что было до похода, кажется сказкой. В горах предъявляются совсем иные требования к людям, нежели в городе.
  • Есть три ловушки, которые воруют радость и мир: сожаление о прошлом, тревога за будущее и неблагодарность за настоящее.
  • Никогда не экономьте на том, что вы не сможете повторить. © Тони Уиллер
  • - Почему ты сразу отказываешься от людей, как только они совершают ошибку. Ты всю жизнь так и проведешь в одиночестве.

- Знаешь, к голоду я привык, а к плохой еде нет.

  • Путешествовать – значит развенчивать чужие заблуждения о других странах. © Олдос Хаксли
  • Только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре – что мало любили и мало путешествовали. © Марк Твен
  • Ты никогда не пересечешь океан, если не наберешься смелости потерять из виду берег.
  • В жизни всё временно. Если всё идёт хорошо – наслаждайся, это не будет длиться вечно. Ну а если всё паршиво – не кисни, это тоже не навсегда. © Ф. М. Достоевский
  • Когда путешествуешь, не зная английского, начинаешь понимать, что значит родиться глухонемым и слабоумным. © Филипп Бувар
  • Со мной тоже такое бывает. Смотрю на карту - и вдруг возникает дикое желание отправиться неведомо куда. Как можно дальше от удобств и благ цивилизации. И своими глазами увидеть, какие там пейзажи и что в тех краях вообще происходит. До лихорадки, до дрожи. Но откуда в тебе это желание появилось, никому объяснить не можешь. Любопытство в чистом виде. Ничем не объяснимое вдохновение.
  • Напоминайте себе почаще, что цель жизни вовсе не в том, чтобы выполнить все намеченное, а в том, чтобы наслаждаться каждым шагом, сделанным на жизненном пути.
  • Любить жизнь легко, когда ты за границей. Там, где тебя никто не знает, и ты один, и вся твоя жизнь в твоих руках, ты как никогда ощущаешь себя хозяином.
  • К одиночеству ведь тоже привыкаешь. С ним даже возможен вполне гармоничный союз: живешь наедине с собой, готовишь ужин на одного, засыпаешь перед телевизором и не ждешь появления спасителя, которое все равно случается лишь в книгах и фильмах. да, это одиночество болезненное, морозное, но зато оно честное – лучше быть одному, чем с кем попало. © Эльчин Сафарли

  • Раз в год отправляйся туда, где ты ещё ни разу не был.
  • Я решил отправиться в путешествие, в настоящее, большое путешествие, о котором мечтает, наверное, каждый, но так никогда и не успевает решиться. С каждым днём всё более отчётливо ощущал необходимость этого, и не потому, что хотел увидеть новые интересные места, а потому, что не чувствовал в себе привязанности к какому-либо месту. Андрей Сидоренко.
  • Сбиться с пути во время путешествия - неприятно, но потерять смысл идти дальше - еще хуже.
  • Жизнь - это путь. У кого-то это путь до булочной и обратно, у кого-то - кругосветное путешествие. © К. Хабенский
  • Знаешь, проснувшись сегодня утром и оглянувшись на свою жизнь, я подумал: “А стоит ли мне бояться рисковать и делать то, что я действительно хочу делать, не обращая внимания на чужое мнение и критику в свой адрес? Не обращая внимания на мнимые страхи, которые рисует мой “умный ум”, отдаляя меня от реализации моих желаний?”. Смерть случается со ста людьми из ста, не с девяносто девятью, а со ста людьми. Стоит ли из-за неё переживать, если придёт момент, когда она ко мне постучится и скажет: “Ну что ж, пора!”? Я думаю страшнее всего это, когда она ко мне постучится, а я, оглянувшись на свою жизнь, буду очень сильно сожалеть, что у меня была возможность, а я не рискнул. Что я мог подойти к девушке и познакомиться, но побоялся, что она меня пошлёт. Что я не успел сказать своим родителям как сильно я их люблю и не хочу, что бы они ругались. Что я не увольнялся с надоевшей и неинтересной мне работы и так и не рискнул открыть своё дело. Буду сожалеть о том, что мало путешествовал и не заботился о своём здоровье. И т.д. Теперь, когда у меня возникают какие-либо сомнения, я задаю себе один вопрос: “А чего же я боюсь?” и сомнений больше не остаётся. © Алексей Демидов
  • Каждая великая мечта начинается с мечтателя. Всегда помните, что в вас есть сила, терпение и страсть, чтобы дотянуться до звезд и изменить мир.
  • Каждому из нас наверное хотелось взять и уехать. Оставить старую жизнь, сесть в первый попавшийся поезд с билетом в один конец.

  • Жизнь - это путь. Выбирай, с кем идти! © Петр Солдатенков
  • Лично я не путешествую, чтобы оказаться где-то, я путешествую ради движения и попутчиков. Движение – это самое прекрасное в жизни. © Роберт Льюис Стивенсон
  • Нам остается жить на этой земле лишь несколько десятилетий, а мы теряем столько невозвратимых часов, раздумывая об обидах, о которых через год мы забудем, о них забудут и все окружающие. © Дейл Карнеги
  • Спасение - в странствиях. Загорается надпись «Пристегните ремни» - и вы отключаетесь от проблем. Разбитые подлокотники берут вверх над разбитыми сердцами. © Алекс Гарленд
  • Если вы достаточно безумны, чтобы заниматься делом, которое любите – вы обречены прожить жизнь, полную смысла.
  • – Что нужно, чтобы наслаждаться жизнью?

– Начать путешествовать!

  • Живите радостью, улыбкой, не расстраивайтесь по мелочам, любите жизнь, тогда она полюбит вас. Не думайте о времени, не считайте дни, не слушайте мнения других людей, и не думайте что может быть потом буду счастлив, а ты подумай что “потом” может не наступить, счастье ждать не будет. Будь счастливым сейчас.
  • Не бойся перемен – иначе мечты так и останутся мечтами.

Жизнь пронесётся, как одно мгновенье,

Её цени, в ней черпай наслажденье.

Как проведёшь её - так и пройдёт,

Не забывай: она - твоё творенье.

  • Не забывайте, что земле доставляет удовольствие ощущать ваши босые стопы, а ветры стремятся играть с вашими волосами… © Халиль Джебран.
  • Не сидите дома, больше двигайтесь, путешествуйте. Мир великолепен и красив, вы должны увидеть намного больше, чем экран монитора.
  • А в голове одна мысль: “Живешь ведь только раз, только раз”

Топ-10 цитат про путешествия из фильмов

    1. Увидеть мир вокруг, испытать на себе опасности, преодолеть их, смотреть сквозь стены, быть ближе, находить друг друга, чувствовать. В этом цель жизни. © К/ф «Невероятная жизнь Уолтера Митти»
    2. Все говорят, что мечтают выбраться отсюда, посмотреть мир, но как доходит до дела, дальше своего скворечника клюв не высунут © Мультфильм «Махни Крылом»
    3. Чтобы изменить мир, надо его увидеть © т\с «Пропавший»
    4. - Поедешь со мной в Америку?

      Да хоть в Африку. © Брат-2

    5. - Если бы у тебя было много времени на часах, чтобы ты сделал?

      Перестал бы следить. Я могу сказать одно, будь у меня время - я не тратил бы его впустую. © Время (In Time)

    6. Жизнь - это танго, в котором главное - это движение. Если остановишься - прекратится танец, если остановишься - прекратится жизнь. © Запах женщины (Scent of a Woman)
    7. Важно путешествие, а не пункт назначения. (Из кинофильма “Шаг вперед 3-D”)
    8. Самый приятный момент путешествия – сборы. Лай собаки страшнее самой собаки. А женщина часто красивее со спины. Мой вид может разрушить твои мечты. (из анимационного фильма «Волчица и пряности» (Spice and Wolf))
    9. Во время путешествия важно не забывать главное - когда заканчивается что-то одно, начинается что-то другое. Из кинофильма “Любовь случается” (Love Happens)
    10. Люди, с которыми вы вместе путешествуете, не менее важны, чем место, в которое вы едете. Эти люди могут сделать ваше путешествие незабываемым. Из кинофильма “Трудности перевода” (Lost in Translation)

Пословицы и поговорки про путешествия, дорогу и туризм

  • Кто путешествует, тот познает.
  • Вольному воля, ходячему – путь.
  • Глаза не видят, так и душа не ведает.
  • Хочешь узнать человека – соверши с ним путешествие.
  • Если любишь своего сына, отправь его путешествовать.
  • Не тот больше знает, кто дольше жил, а тот, кто дальше ходил.
  • Незнайка лежит, а знайка далеко бежит.
  • Не бойся дороги, были б здоровы ноги.
  • Кто в море бывал, тот лужи не боится.
  • Дорогу осилит идущий.
  • В путь выйдешь – спутники найдутся.
  • Если не достаёт сил, то похвально, по крайней мере, желание.
  • В дороге и ворога назовешь родным отцом.
  • Красна дорога ездоками, а обед – пирогами.
  • Если парус остается без ветра, он становится обыкновенной тканью.
  • Если сам не иду, то кто пойдет со мною?
  • Если сидишь в лодке, не дерись с лодочником.
  • Если ты можешь взобраться на гору, не оставайся в долине.
  • Хочешь ехать далеко – начинай с близкого.
  • Лучше один раз увидеть, чем тысячу раз услышать.
  • Кто много видел, тот много знает.
  • Дорога извилиста – истина пряма.
  • Каждый шаг пути прибавляет частицу мудрости.
  • В какой народ придешь, таку и шапку наденешь.
  • Сперва подкуй коня, а потом уж прикидывай дорогу.
  • Едешь на день, а хлеба бери на неделю.
  • Сделай все, что можешь, а в остальном положись на судьбу.
  • Домашняя дума в дорогу не годится.
  • Избным теплом недалеко уедешь.
  • Умный товарищ – половина дороги.
  • Язык до Киева доведет.
  • Где дорога, там и путь.


Читайте также: